Иранский риал фактически обнулился

Национальная валюта Ирана переживает один из самых драматичных эпизодов в своей истории. На фоне продолжающихся протестов, санкционного давления, политической нестабильности и роста международной изоляции иранский риал оказался в состоянии фактического обнуления по отношению к ключевым мировым валютам.

По данным агрегаторов курсов, включая Google, риал при пересчете на евро отображается как 0,00 EUR. Формально за 1 иранский риал сейчас дают около 0,0000010 доллара, 0,00000086 евро и 0,000079 рубля. Такие значения находятся за пределами стандартной точности, которую используют большинство финансовых сервисов, поэтому в интерфейсах они выглядят как ноль.

Причины столь резкого обесценивания носят комплексный характер. Иран уже много лет находится под жесткими международными санкциями, которые ограничивают доступ к финансовым рынкам, валютным резервам и международным расчетам. К этому добавились внутренний политический кризис, хроническая инфляция, дефицит валюты, рост недоверия к банковской системе и новые волны массовых протестов. Дополнительным фактором стало усиление геополитической напряженности и роль Тегерана во внешних конфликтах, что еще сильнее сузило пространство для экономического маневра.

Важно понимать, что утверждение о том, что риал «стоит 0 евро», носит технический, а не экономический характер. Валюта не исчезла физически и не потеряла номинал в юридическом смысле. Речь идет об эффекте округления, который возникает, когда:

• курс валюты опускается ниже одной миллионной доли евро или доллара;
• обменные сервисы, банки и агрегаторы курсов не отображают более 5-6 знаков после запятой;
• валюта перестает восприниматься как средство сбережения и расчета за пределами своей страны.

В таких условиях даже ненулевое значение выглядит как «ноль» для пользователя. Формально курс существует, но в практическом обращении он теряет смысл. Это не столько математическое, сколько психологическое и финансовое обнуление.

Подобные ситуации уже происходили в мировой истории. Аналогичные эффекты наблюдались в Зимбабве, Венесуэле и ряде других стран, где национальная валюта сохранялась номинально, но переставала выполнять базовые функции денег. Риал сейчас движется по той же траектории: население предпочитает иностранную валюту, товары длительного хранения или неформальные инструменты сохранения стоимости.

Для иранской экономики это означает дальнейшее ускорение инфляции, рост теневого валютного рынка, падение покупательной способности населения и усиление социальной напряженности. Для внешних наблюдателей — наглядный пример того, как сочетание санкций, политических решений и утраты доверия может привести валюту к состоянию, когда она существует лишь на бумаге.

Таким образом, риал не равен нулю в строгом математическом смысле, но в глазах рынков и финансовых систем он уже почти неотличим от нуля. А в экономике, как известно, восприятие зачастую важнее формальных определений.